Образ — неотъемлемая часть любой архитектуры, ее ядро. Я убежден, что не существует архитектуры без образа, даже в самых утилитарных ее проявлениях. Однако именно вокруг этого центрального понятия и начинается главный хаос.

Эта изначальная двойственность закладывается еще в процессе обучения, где звучат противоречивые установки. Одни призывают к интуитивному поиску, где образ рождается из чего угодно, даже из рассыпанных карандашей. Другие требуют академического владения композицией и изучения канонов. Третьи настаивают на глубоко личном, пусть и непонятном для других, образе. Четвертые вовсе клеймят образ «литературщиной», утверждая, что архитектура не должна нуждаться в пояснениях.

Давайте посмотрим на эту систему так, как она показана на схеме. В голове архитектора рождается образ — это подвижное, волнистое облако из ощущений, идей и воспоминаний. Чтобы построить здание, этот живой образ приходится упрощать, формализовать и вписывать в жесткую рамку символа — как на схеме круг вписан в квадрат. Например, идея завода по переработке овощей превращается в буквальный символ — здание в форме тыквы.

И здесь я вижу двойную ловушку. Во-первых, символ понятен только тем, кто знает его код. Здание-тыква «говорит» лишь с теми, для кого тыква что-то значит, и то не факт. Но есть и вторая, более глубокая проблема, показанная на схеме. Наше познание, наша культура, наш коллективный образ мира не стоят на месте. Они постоянно расширяются, стремятся к условному «абсолютному познанию». А символ, отлитый в бетоне, — статичен. Он замирает в одной точке времени. В результате он неизбежно устаревает и умирает, теряя связь с живой культурой.

Это привело меня к главному вопросу: должна ли архитектура быть понятной для всех?

Безусловно. Но именно поэтому путь символов — тупиковый. Он изначально отсекает большинство людей, а со временем теряет смысл даже для «посвященных». Строить так — значит строить для прошлого.

Поэтому, чтобы архитектура действительно говорила с каждым, я отказываюсь от символов и иду внутрь, к самому центру схемы. К тому, что названо «сутью ощущений».

Я решил начинать не с вопроса «Что мое здание будет означать?», а с вопроса «Что человек будет в нем чувствовать?».

Я обращаюсь к тому, что предшествует любому символу и понятно любому человеку на уровне инстинктов, к самой этой «сути». Давление в узком проходе, уязвимость в огромном зале, уют под низким потолком — это и есть прямой, неискаженный язык архитектуры.

В этом подходе эмоция — такая же функция здания, как свет или удобство. Я называю это эмоциональным функционализмом. Я проектирую не свои личные символы, а прямое и универсальное переживание для человека, который окажется в моем пространстве. Это и есть та задача, которую я ставлю перед собой сегодня: научиться строить из самой «сути ощущений».